«Идти на вершину горы может тот, кому факт покорения важнее жизни»: приехавший на Сахалин Валдис Пельш – о документалистике

Фото: https://valdis-pelsh.com.

В августе на Сахалине прошли съемки Летнего кубка КВН — дебютного мероприятия в таком формате для островного региона. Турнир чемпионов «Клуба веселых и находчивых» в ближайшее время покажут в эфире Первого канала, но сахалинцам подарили возможность вживую увидеть легендарное шоу.

Ведущим выездных игр выступил известный российский ведущий Валдис Пельш. «КП Сахалин» шоумен и автор документальных фильмов дал большое интервью.

- В последние 15 лет на телевидении появилось немало юмористических программ и шоу разных форматов, в том числе стендапы. В чем главные особенности КВНа, который не меняет форму выхода на протяжении десятилетий?

- Во-первых, практически все юмористические программы либо вышли из КВН. И в своей драматургии используют принципы клуба. Многие шоу и программы на НТВ и ТНТ пишут участники КВН. Во-вторых, пока клубу удается удержать золотую середину между качественным юмором и некими сиюминутными потребностями. В некоторых шоу юмор своеобразен или ориентирован на молодежную аудиторию, если говорить о ТНТ. На СТС выходят «Уральские пельмени», которые смотрит возрастная аудитория. Я сейчас себя чувствую там моложе, хотя у них хорошие тексты, литературные, да, интересные сценки прописаны, но это юмор для более взрослого поколения, как мне кажется. У КВН, если юмор качественный (не всегда игра оказывается удачной), юмор рассчитан на всех, поэтому клуб будет еще долго жить.

- Сам юмор, вы сами об этом сказали, претерпевает колоссальные изменения. Куда мы в итоге движемся?

- Не знаю, совершенно. Если посмотреть игру нашу сезона 1987-1988 годов, она будет несмешной. Точно также, если вы посмотрите «Кабачок «13 стульев»: он вообще несмешной совершенно сейчас. Да, меняются шутки, меняется подача, меняются фронтлайнеры, которые выходят и тащат на себе все выступление команды. Но, что будет завтра, мы не знаем.

- А КВН на Сахалине нужен? И кто кому больше?

- Сезонные и выездные летние игры КВН – это совершенно разные вещи. Это другая публика. И то, как команды выходят на сцену в Екатеринбурге, как они выходят на сцену в Светлогорске, и на сцену в Южно-Сахалинске, говорит о том, что регионам такие игры нужны, они интересны именно той публике, на которую еще не выходили. Например, мост сахалинский обшутили со всех сторон. Я думаю, что проектировщикам чесалась, икалось… Но реакция зрителей говорит сама за себя: да и КВН живой, тогда он на всю страну. Большой КВН вообще надо смотреть вживую из зала. И такие выезды дают возможность людям посмотреть то, что они вряд ли полетят смотреть в Москву.

- Поделитесь впечатлениями о Сахалине.

- Чтобы поделиться чем-то особенным, нужно сюда делать экспедицию уже такую. Я бы с большим удовольствием снял документальное кино по Курилам и Сахалину. И тогда я могу рассказывать. Потому что когда мы приезжаем на съёмки – в списке были Алтай, Русский Север, Татарстан, Узбекистан – мы, во-первых, приезжаем подготовленными, во-вторых, планируем большое количество выездов в разные точки.

Объясню, как мы снимали фильм про Антарктиду. Про этот край нельзя снимать фильм так: приехать на станцию, на Новолазаревскую, допустим, выпивать весело с полярниками, походить по берегу и улететь. Когда мы приняли решение снимать фильм об Антарктиде, мы её прошли насквозь, как это делали Шелктон, Скотт и Амундсен. Да, ушло 50 дней. И экспедиция была очень тяжелой, даже психологически, но пройдя Антарктиду насквозь через 3 полюса, мы имели право что-то говорить о ней. Когда прошли 5519 километров. Без дозаправки в автономном режиме. Такого не делал никогда и никто. Всегда дозаправлялись, выбрасывали топливо по дороге, экспедиция на собачьих упряжках, после чего в Антарктиду вообще запретили ввоз животных. Они шли 7 месяцев, по самому длинному маршруту 92 дня.

Вернёмся, собственно говоря, к Сахалину: давайте сначала мы снимем кино, и тогда я вам расскажу об острове. А пока у нас даже график приезда - специфический. Мы прилетели, чуть-чуть адаптировались и сразу попали на генеральную репетицию КВН. На следующий день – основные игры, а на следующий день – вылет обратно. Поэтому пока я не просто не имею права ничего рассказывать о Сахалине.

- Вы коснулись своей документалистики, и так получается, что в творчестве, в карьере, в работе вы совмещаете несерьезные жанры с фундаментальными. Как вообще так получилось. Комики – действительно, самые серьезные люди?

- Ну да, я тот самый клоун, как из анекдота…(смеется). Это разные вещи: можно быть грустным, можно – веселым, все зависит от характера человека. Мы ждем от человека, который занимается юмором, искрометности в бытовой жизни, а это всего лишь наши ожидания.

Когда вышла программа «Угадай мелодию», я заметил, что люди ко мне подходили достаточно фамильярно. Не потому, что они не воспитаны, а потому, что я приходил в их «дом» четыре раза в неделю. И я – уже член их семьи. Поэтому с вами разговаривают по-свойски, это вполне естественно.

Вот и от комиков ждут искрометности в обыденной жизни, а у них – другая задача. Они выкладываются на сцене, а в жизни – нормальные, обычные люди. Хотя юмор помогает выживать в тяжелых экспедициях.

Прошлым летом мы закончили съемки К-2. Самая сложная гора на свете, второй восьмитысячник мира, и там юмор был необходим. Идешь по леднику в сорокаградусную жару, вверх-вниз, по очень узкой тропе, мимо огромных пропастей. И ты должен дойти, а потом ты должен снимать, а потом ты должен, несмотря на погоду, потому что погода там очень коварная, шли лавины, вернуться. И должен верить, что все получится. Экспедиция была разделена на три группы, с каждой мы по-настоящему прощались, потому что на К-2 погибает каждый четвертый.

- На все эти лишения, испытания, так скажем, вы идете ради закалки характера?

- Нет, нет, ради съемок ради фильма. Мне нечего там себе доказывать. Я себе уже доказал какие-то вещи, а другие вещи меня не интересуют. Мне вообще тяжело в горах, есть форма горной болезни весьма неприятная. Ночью задыхаюсь. В горах для меня самое тяжелое время. Но для того, чтобы снять кино, нужно идти на все. Рано или поздно все дороги заканчиваются. Вы придете, несмотря на тяжесть пути, и будете благодарны себе за то, что вы дошли.

В средний лагерь Эвереста ведет самый длинный переход – 11 километров надо пройти с набором достаточно приличным, по высоте, идти порядка 8 часов. Альпинисты спорили, сколько из нашей группы дойдёт. И в горах уже я поймал себя на мысли, что иду и несколько часов думаю о том, чтобы такое сказать съёмочной группе, какую-то фразу, которая объясняет, что я сейчас пойду вниз. Ну там, ребят, по-моему, забыл выключить утюг… Все говорят, конечно, беги. Давай вниз. Спускайся. Все. Ты должен немедленно выключить утюг в палатке.

И в конце концов дошел на том, что я не смог придумать эту идеальную фразу, и дошел только на этом. А затем вышел фильм, который мы очень любим – «Ген высоты, или как пройти на Эверест».

- Ваши фильмы – они о благородных профессиях: художниках, летчиках, исследователях. Вы бы хотели себе одну из этих профессий?

- Герои и сюжеты случайным образом попадаются. Мы не знаем, про что будет наше следующее кино. На Эвересте я ребятам пообещал, что следующий фильм будем снимать не выше 100 метров над уровнем моря. И это был фильм «Большой белый танец». Снимали под водой, с 14 большими белыми акулами. Огромная удача, на самом деле, потому что на планете их осталось всего 3500, по статистике 2017 года, сейчас, наверное, еще меньше.

А я знаю несколько экспедиций съемочных, которые безуспешно пытались найти хотя бы одну большую белую, и возвращались ни с чем. И у нас были промахи: вторая локация в Кейптауне. Мы должны были снимать, как акулы выпрыгивают из воды и атакуют вертикально, так только большие белые делают, это один из видов ее атаки. В Гваделупе такой трюк запрещен – готовимся ехать в Кейптаун. За месяц до выезда позвонили и сказали: ребят, можете не приезжать, пришла большая стая косаток, они убили несколько белых и ушли. Теперь их не будет очень долго. То есть, на знаменитой акульей аллее в Тихом океане не могли поймать акул. Они приходят на какие-то пару недель, пути миграции очень коротки, почему – неизвестно. Плюс вы должны забронировать лодку за год до события, их там ограниченное количество – это заповедная территория. И у нас все было проплачено… А съемок не было.

- Скажите, а вы согласны с тем, что там до какого-то возраста там человек достигает успеха, а потом он им делится? Вы преподаете?

- Нет: ни желания, ни времени. Навыкам ведущего невозможно научить. Если вы – ведущий, вы должны импровизировать. У вас могут быть заготовки без вопросов, но половина того, что вы говорите в кадре – импровизация, исходя из ситуации. Этому научить нельзя, оно либо есть, либо нет.

Бывает, что в кадр с вами или на корпоративе вам дают в напарники актера или актрису. Говоришь: давай его вообще изменим этот кусок, выбросим. Онги так не могут – они текст заучивают. У них другая специфика работы, они работают с текстом, они могут его чуть-чуть видоизменить, и главное – этот текст выдать.

Ведущий работает по другому принципу, и, наверное, в этом и классность ведущего, что он может просто все убрать. Это искусство импровизации.

- Вы собираете военные шлемы. Сколько уже экземпляров в коллекции? И откуда такое увлечение.

- Бессмысленно объяснять, все коллекционеры – больные люди. И для меня это безобидное психическое заболевание. Но мне интересно читать истории, расширять познания, которые коррелируют с военными касками и головными уборами. Сейчас в коллекции около сотни экземпляров, хотя точную цифру не назову.

Хотя персонифицированных головных уборов не так много. Без имён обойдёмся, но расскажу. Один коллекционер говорит мне – вот фуражка Гитлера. Другой – нет, это фуражка Гитлера. В какой-то период, благодаря таким утверждениям, я насчитал семь столов Бормана. Или 34 каски Роммеля. При том Роммель не носил ни каски, ни пилотки, носил только фуражку.

- Про «Комсомолку» спрошу: вы согласились дать интервью только нам на Сахалине из всех интернет- и печатных изданий. Формат издания – личности и истории людей. Кого бы вы из знаменитостей современности выделили для себя и за что?

- Я никогда не могу искренне ответить на вопрос… ваш любимый фильм, ваша любимая книга… Потому что их много и в разные периоды времени… Поэтому точный ответ я считаю либо неискренним, либо сиюминутным, потому что я вспомнил этого человека именно в этот момент.

- Может быть, вас впечатлила какая-то жизненная история в последнее время.

- У меня есть несколько историй, которые я бы очень хотел их экранизировать. Чем прекрасна документалистика? - Тем, что вы рассказываете историю. И несколько я бы очень хотел экранизировать, но рассказывать не буду, потому что вы их своруете и сами снимите великолепное кино.

- Когда их ждать на экранах?

- Следующим фильмом, мы надеемся, но мы не утверждаем, будет последний фильм про горы. Я не хочу больше ходить. У нас после самой высокой и самой сложной горы осталась еще самая опасная – Аннапурна в Гималях. Мы хотим сделать фильм об экспедиции, которая пойдёт без кислорода, бескислородное восхождение. Мы не предлагали это делать на Эвересте или на К-2, потому что все-таки 8 600 и 8 800 с копейками, где очень тяжело, без кислорода. Аннапурна пониже – 8 091 метр. Вот эта история нас греет, мы хотим её реализовать, но есть ещё несколько экспедиционных проектов. О них не буду рассказывать, потому что опять вы же украдете…

- Что движет человеком, который не в первый раз идет в горы, постоянно поднимается и покоряет вершины, – вы ответили для себя на этот вопрос?

- В фильме про Эверест я в самом начале фильма говорю: «дорогие друзья, что движет этими безумцами, которые, презрев опасности, забыв о том, что у них семьи, обязанности, прочее, идут на вершину... Мы обязательно расскажем о нашем фильме». И это то, чем фильм заканчивается. Просто потому, что мы не знаем. Никто не знает. Да, мы вам показали фильм, но до сих пор не знаем. И не пытаемся это узнать. Это невозможно. Мне очень близка фраза Саши Абрамова, 12-кратного покорителя Эвереста, который, кстати, не смог зайти на К-2: «Идти на вершину Эвереста может только тот, для кого факт покорения горы важнее факта собственной жизни».

Вы не понимаете, зачем, и все равно идете. Есть еще один факт. Больше половины погибших на Эвересте нельзя трогать. Они все завещали оставить себя на горе.

- Впечатляет. Спасибо вам огромное!